Как ни крути, а все в России от царей. Да если ковырнуть историю - всегда так и было, а может, и будет.

Вожак в стае зверей на земле всегда много значил. И в сказках, и в жизни. В то время императором был еще шепелявый, а Скуратовым - поэт. Брежнев с Андроповым.

Слухи ходили - поэт.

Потом подтвердилось. Тихий был человек, молчаливый, но шлейф тянул иезуитский. Хотя просто в яму не сбрасывал и на дыбу не пялил. И не гуртом, а каждому свой грузик на шею. Вася Аксенов удумал журнальчик "там" издать. Набрал разных. Издал. Булат и я отказались. Скуратов колокольчик развесил - кому что. А Фазилю совсем вроде ничего. Национальный кадр. И маленькая Абхазия, и можно сделать морду великодушия и мудрости. Да, главное - ведь эпос пишет, свой, абхазский, про Чегем и Сандро, а там побаловался. В это время мы и познакомились. У Сани Городницкого в застолье. Анечка очень следила, чтоб за столом штучный товар сидел, не весь стол, конечно, но чтоб как бы секция была, амплитуда от барда до лорда. Вполне человеческая слабость, да у дамы, да поэтессы. Как хотите, а человеческое. Без этих - за красных или за белых. Вот и сидим за столом. Пьем, галдим. Фазиль во главе стола - восточный человек, ритуал блюдет, весело и хорошо. Потом уж, потом спрашивает, а вот у меня "там" "Кролики и Удавы" вышли, а как бы здесь издать? Совсем уж наш брат обнаглел по прежним-то временам. Но ведь и чуем кожей, дряхлеет двор, ленива опричнина, шепелявый откинулся, поэт взошел, но на ладан дышит, в больнице безвылазно, молоденького готовит. А старички в очереди все стоят, обморочные. Следующего, не приводя в сознание, вертикально силком ставили. А за ним уже молоденький удилами похрустывает, рокировки придумывает.

Вот Фазиль и спрашивает, а как бы "Кроликов с Удавами"? Я ему говорю, Фазиль-де, ведь есть у вас, у абхазов, Абрыскил, ну это вроде Витязя в Тигровой Шкурке или там Ильи Муромца. А я его иллюстрировал как-то. В памяти. По национальному эпосу вроде шел, ну как в вузы процент студентов. Блеснул глазом, задумал чего-то под густой шевелюрой, губами пожевал весело. Потом портрет встретились нарисовать, тоже вроде под "Сандро из Чегема". Но Сандро потом все равно не получился, а на портрет глядя, Фазиль и говорит: "Я тебе отплачу - название для твоей серии хочешь? "Последние люди империи". Так и осталось. Так и живет. И мы так и живем. Молоденький все переворошил до собственного испуга, но уж ком пошел под гору, и корыто треснуло, и выборы-перевыборы. Фазиль даже в Верховный Совет попал - как умный, "как не тот", как "оттуда". Но недолго поскучал и ушел тихонечко - не царское это дело.

Потом на Кавказе началось, племянников его постреляли в родном нам всем Мухусе. И горько это все было, и страшно - все камушки и деревья там родные всем. А дальше - больше, кровь пошла, головы отрезанные. Кавказ взбаламутился донельзя, держава развалилась на все куски. Вроде бы и правильно, ведь принудно все было, но непривычно только: как же это Грузия - не наша, и в Литву, как за границу. Черт-те что получилось. Но мы все равно сидим у Саньки или у Фазиля, пьем, Ким и Санька песни поют, еды полон стол и к ночи по домам разъезжаемся. Город светлый. Постреливают, поворовывают, ну а везде-то как? Стая - она везде стая. Главное, нюх проявить - чутье верхнее.