В начале 30-х такая манера была - пионерский отряд как-то назывался. Был и такой - "Бригада Маяковского".

К ребятам там "прикрепляли" взрослых деятелей культуры. Яхонтов, Кирсанов, Безыменский.

И Всеволод Эмильевич Мейерхольд.

Начальником бригады был 16-летний Даня.

Мэтр принял игру и установил для своего "вожатого" венский стул за кулисами. Бесплатный. Так любопытный Даня просмотрел все спектакли Всеволода Эмильевича десятки раз. "Помню все до мельчайших деталей, Боба, но в профиль".

А на конференции пионеров в августе 29-го озорной Даня пятым пунктом записал "полинезиец". Так и было: русских столько-то, украинцев - столько-то, полинезиец - один.

После нескольких неоконченных образований, где были и физика, и химия, своей профессией-страстью выбрал поэзоведение. До сего дня слышать, как он читает Хлебникова, Пастернака, Цветаеву, - упоительно и неповторимо.

Не успел после войны передохнуть капитан-артиллерист Данин - кинули его в космополиты. "Безродные космополиты данины". Определил поэзию Сафронова нищетой и объяснил Грибачеву убожество. Ну и стали травить - за Недогонова, о котором он и полслова дурного не вымолвил. В Сибирь к геологам сбежал - тем и уцелел.

В 60-м первую книжку позволили - "Неизбежность странного мира" - о физиках. Тогда много галдели о физиках и лириках. Книга была - наслаждение для всех читающих. Я картинки там рисовал. А через два года прибежал к нему советоваться - моя очередь пришла: в Манеже с главой страны поскандалил, надо было выкручиваться. Все присоветовал, "в лист".

Книжки потом у него пошли, не без приключений, но пошли. О Резерфорде, Нильсе Боре, другие. Читать их было радость.

По мне - так высокая литература.

Теперь, уже в восемьдесят, с последней книгой опять маята. Раньше идеология и секреты, теперь бумага да деньги. "Бремя стыда" - книга без жанра о прожитом времени.

Толстая.

"Литература, Боба, это подробности. Помните, пастернаковское "но жизнь, как тишина осенняя, подробна?" Я ее, как и предыдущие, разрисовал.

Недавно стол мне подарил. Дубовый. Круглый. Крепкий. Он в мастерской стоит. Работает. Мы все собираемся по периметру написать имена сидевших за этим столом по разным причинам жизни - там и Крон, и Казакевич, Вершигора, Разгон, Гроссман, Тарковский, Панова, Герман, Меттер, Берггольц... Вся литература за последние лет пятьдесят. Достойная литература.

Теперь Данин - член-корреспондент РАН, без единого высшего образования. За жизнь его два раза из пионеров гнали, три раза - из комсомола да два - из партии. Семь всего. А он, вот он - умный, деятельный, красивый. Биологический оптимист!

Изобрел новую науку - кентавристику. В ней есть озорная правда трепов у Нильса Бора и придумок Н. Тимофеева-Ресовского. Нет той звериной серьезности, пагубной для развития важных наук.

"Всадник не стегает коня, а конь не норовит сбросить всадника" - сочетать научность и художественность. Науку и искусство. А разве наука и не пытается понять самую-самую красоту - Природу...

Сколько искусства науке надо?..

А Друг какой...